### Домохозяйка, 1960-е
Елена узнала о письме случайно, перебирая вещи в кармане его пиджака перед стиркой. Конверт пах чужими духами — сладкими, навязчивыми. Она долго сидела на краю кровати, сжимая в руках тонкую бумагу, пока за окном не стемнело. Ужин так и остался стоять на плите. Муж вернулся поздно, пожал плечами: «Задержались на работе». Она кивнула, не поднимая глаз. На следующий день аккуратно зашила дырочку на его любимом носке. Ни слова. Просто стирала, готовила, смотрела в окно. Иногда ей казалось, что тишина в их доме стала гуще, плотнее — ею можно было подавиться.
### Светская львица, 1980-е
Ольга заметила первую ниточку чужой помады на бокале в баре. Вторую — на воротнике его рубашки после очередного «делового ужина». Третьей стала фотография из чужой руки в ресторане «Метрополь»: её муж смеялся, обнимая стройную блондинку. Ольга не плакала. Она надела самое яркое платье, позвонила журналистам и устроила вечеринку в их загородном доме. Музыка гремела до утра, шампанское лилось рекой. А она стояла на балконе, курила и смотрела, как он нервно теребит галстук внизу, пытаясь избежать её взгляда. Развод освещали все светские колонки. Она получила виллу в Крыму и осталась королевой сплетен. Но по ночам всё равно стирала помаду с зеркал — снова и снова.
### Адвокатесса, конец 2010-х
Анна обнаружила историю переписки в облачном хранилище, к которому у них был общий доступ. Не было ни писем, ни помады — только папка с названием «Проект “Верона”» и сотни сообщений в Telegram. Она прочла всё за один вечер, сидя в пустом офисе. На следующий день отменила совместную ипотеку, заблокировала общие счета и отправила ему проект соглашения о разделе имущества — без комментариев. Встретились только у нотариуса. Он пытался говорить что-то про ошибки, про чувства. Она поправила очки и спросила, готов ли он подписать третий пункт. Позже, уже одна, удалила все общие альбомы из соцсетей. Но оставила себе кота — он всегда был на её стороне.
